Как бусины на призрачную нить,
Цепляет память канувшие встречи,
И раз за разом хочет повторить
Тот дивный вечер, тающие свечи.

Когда сквозь тьму читали вы стихи,
Наполнив воздух комнаты блаженством,
Когда сирень, как знойные духи,
Лишала мир его несовершенства.

И, растворяя тяжесть бытия
В тумане этих призрачных видений,
От счастья, обезумевшая я,
Кидала в вечность сладкий ход мгновений.

И с ними растворяясь в тишине,
Вся бренность ускользающего мира
Казалась чем-то нереальным мне,
А голос ваш — трепещущая лира.

И сердце, вылетая из груди,
Внимало нежность робко, неумело,
И руки, словно нежное: «Иди...»,
Шептали «вслух», лаская ваше тело.

Как сладок миг и нежное: «Люблю...» —
Пусть лживое, но сладкое мгновенье!
Мне разделили молодость мою
На «до» и «после». И без сожаленья

Я на минуту вспомню, что ушло —
Как утренний туман, как сон блаженный,
И это не забытое тепло...
Как нежен мир — такой несовершенный.

Опустевших улиц тишина
Медленно на белый снег ложится.
Снег скрипит тихонько, ты одна.
Что за суета в душе творится?

Что ты ищешь в призрачных мечтах,
Станцию минутного покоя?
И не можешь удержать в руках
Те мгновенья, данные судьбою,

Что надежду дарят поутру,
За пьянящим кофе ароматом.
А потом развеешь на ветру
И тихонько вспомнишь: «А когда-то...»

Где-то за окном зажёгся свет,
Чья-то жизнь размеренным укладом.
У чужого счастья есть секрет?
А тебе чего от жизни надо?

Теплятся в домашней суете
Островки уюта и покоя,
А тебе и улицы не те,
И судьба не очень-то с тобою...

Тихо ветер снежный хоровод
Закружит, под ноги наметая.
Снег идёт, и девушка идёт,
Каждый о своём идёт, мечтая.

Я вас прошу мне дать хотя бы шанс,
Навеки в вашем сердце поселиться,
Чтоб стать любимой. Этот мой романс
В душе у вас пусть нежностью продлится.

Как каждый миг душевной теплоты,
Что вам дарю, преграды разрушая,
Вы где-то там, а сердце «Я и Ты»
Мне вторит с песней, душу разрывая.

Мне слышен голос ваш издалека —
От сладких грёз никак мне не проснуться,
Как будто бы незримая рука
Мне разрешила вас слегка коснуться.

Прижаться к вашим трепетным устам
И, растворяясь, слившись с вашим телом,
Сквозь расстоянья, вопреки верстам...
И наяву я б тоже так хотела!

Чтоб слышать вечно нежное «люблю»,
Не уставая быть всё время рядом.
И я судьбу за то благодарю,
Что вас ласкать могу хотя бы взглядом.

И локоны волос перебирать,
Их нежный шёлк, неторопясь, лаская...
Ах, милая, довольно себе врать,
Волнуясь телом, сладко засыпая.

И разлетятся девичьи мечты.
Уснув... Раскрытый разворот романа
Дополнит облик юной чистоты
На теле не разложенном дивана.

Куплет:
Мы часто спешим, не сверяя маршруты,
Друг друга теряя уже на пути,
Пытаясь себе доказать — что мы крУты,
Другим доказать, что — мы можем идти.

Идти напролом, ноги в кровь разбивая,
Преграды круша, не щадя кулаков,
Не держат заборы ни ада, ни рая,
И слышится в спину: «Страна дураков».

Припев:
Не стой на пути, это место под солнцем
Мы силой возьмём, если не отдадут.
Не мы там сидим с пяльцами у оконца,
Мы здесь, мы в бою, там где даже не ждут...

Куплет:
Глухие к мольбам и горячим проклятьям,
И даже к себе глухи стали порой.
Меняем на джинсы роскошные платья,
Играя, как будто, заглавную роль.

Мы цену себе в этой жизни узнали —
Не грош нам цена, нам и нету цены,
Мы дьяволу душу за грош не продали,
Мы как амазонки на гребне войны.

Припев:
Не стой на пути, это место под солнцем
Мы силой возьмём, если не отдадут.
Не мы там сидим с пяльцами у оконца,
Мы здесь, мы в бою, там где даже не ждут...

Куплет:
И тщетно пытаясь от боли укрыться,
Мы, пряча её, чтоб другим не достать,
За масками прячем и слёзы, и лица,
Чтоб кто-то не смог нашей боли понять.

Пусть жизнь не для всех все дары разделила —
Кому-то за так, а кому-то с лихвой,
И зубы оскалив с улыбкою милой,
Мы снова вперёд, в этот праведный бой.

Припев:
Не стой на пути, это место под солнцем
Мы силой возьмём, если не отдадут.
Не мы там сидим с пяльцами у оконца,
Мы здесь, мы в бою, там где даже не ждут...

По летним лужам зайчик солнечный, играя,
Резвясь, поскачет, улыбаясь детворе.
А мы живём, любовь тихонько забывая,
С ней попрощавшись там, в холодном декабре.

Смотрели — снегом заметало все дороги,
И от меня к тебе, и от тебя ко мне.
И, не подняв глаза, прощаясь на пороге,
Мы потерялись в непонятной тишине...

Казалось, было навсегда — любовь и нежность,
И нет того, что бы могло нас разлучить,
И жизнь прощала нам ошибки и небрежность -
И жизнь старалась нас чему-то научить.

И тополя, как белым снегом, всё укрыли,
Напомнив зиму в эту летнюю жару.
А мы с тобой забыли, как тепло дарили,
Улыбки нежные друг другу поутру.

И как ушли спина к спине, не оглянувшись,
Не разобравшись, не поняв ошибок суть.
И лишь однажды, поутру, в поту проснувшись,
Поймём ошибки, но не сможем всё вернуть.

Теперь другие руки наше утро греют,
Чужие губы — только как-то всё не так.
А наши губы ещё долго не сумеют
С другими музыку любви исполнить в такт.

Бокал шампанского, мерцающие свечи,
Сирени за окном пьянящий аромат.
А кто-то где-то говорил, что время лечит, —
Выходит, просто сочинили наугад.

Не лечит. Боль с годами множится, сильнее,
Ничто не греет душу и не топит лёд,
И я всё этой пустотой своей болею,
И глупо верю, что однажды всё пройдёт...

Я вспоминаю, как романсы под луною,
Под треск костра вы нежно пели в тишине,
Пронзая сердце моё дьявольской стрелою,
И сердце девичье сгорало, как в огне.

Такая глупая, беспечная, смешная,
Не разгадавшая коварства ваших слов,
Наивность на алтарь утех вам отдавая,
Ведь я поверила и в чувства, и в любовь...

Потом — прощание и слёзы у вагона,
И вашихи руки и тепло пьянящих губ,
Умчались вдаль, оставив пустоту перрона,
В наследство с памятью моих душевных мук.

И эта музыка романсов под луною,
На сердце девичьем - как шрам далёких дней,
Как жаль,жестоко,не любя играли мною,
Так жадно наслаждаясь юности моей.

Давай мы придумаем сказку
Про наше с тобою «Люблю»:
Возьмём акварельные краски
И счастья немного в раю —

На белом листе будет небо,
И солнце среди облаков,
Земля, как ковром, белым снегом
Укрыта до самых краёв.

Давай нарисуем влюблённых,
Идущих навстречу судьбе,
Надеждой своей окрылённых.
Ты руку мне дашь, я — тебе.

Цветы — взмахом кисти, так просто.
А справа дворец на холме,
Где наши счастливые вёсны
И годы плывут в тишине.

Где птицы поют, не смолкая,
Даря нам закат и рассвет,
А мы — вдохновение рая,
Его очарованный свет.

Давай мы придумаем сказку
И что, что другим на показ,
И прочь надоевшие маски —
Ведь сказку мы пишем про нас.

Мне сегодня наша кошка
Поцарапала ладошку.
Я в слезах на кухню к маме:
«Надо пластырь срочно к ране!»

Мама смотрит и смеётся:
«Ну-с, лекарство вам найдётся».
Рану смазала зелёнкой,
Прилепила пластырь тонкий.

Пирожок дала с вареньем,
Чтоб облегчить мне волненья,
И сказала: «Вот послушай —
Если я тебя за уши

Потаскаю — «Будет больно!» —
*«Вот и кошка недовольна.
Ей ведь тоже ласки нужно.
Жили б вы, ребята, дружно».

Тут пришла на кухню кошка,
Прыг с разбегу на окошко.
Смотрим мы в глаза друг другу:
«Хочешь, буду твоим другом?»

Мама снова улыбнулась,
Кошка в щёку мне уткнулась,
Заурчала: «Мур-мур, дружба —
Это то, что нам и нужно».

Вино рубиновое чуть качнёт в бокале
Закатом, пойманным в холодном хрустале.
Заплачет скрипка в опустевшем, тёмном зале,
Как сердца исповедь — бушующей весне.

И, разрывая тишину протяжным стоном,
Скользит смычок, как заклинатель темноты,
И голос скрипки льётся по своим законам,
И сердце с музыкой беседуют на «ты».

А песня скрипки — как полёт незримой птицы,
Летит вокруг, раскрыв широкие крыла.
И радость, та, что никогда не повторится,
В душе, как в зеркале, теперь отражена.

Она поёт о том, что время лечит раны,
О том, как к нам приходят новые мечты,
Что в жизни есть любви иные океаны,
И снова встретятся однажды «Я» и «Ты».

Закрой глаза, пускай мелодия струится,
Пускай течёт по венам, наполняя кровь.
А всё, что было, с новой силой повторится,
И будет новая и страстная любовь.

Последний взмах смычка — на счастье заклинанье.
И стихла музыка, устав от пустоты.
И ты уйдёшь, не оглянувшись на прощанье —
Поверив в новые желанья и мечты.

Я вам пишу. Увы, банальное начало.
Уж извините, но другого не нашлось.
Как корабли порой на веки у причала,
Так и с любовью нашей тоже не сбылось.

Уйти в моря любви под ветром, с парусами,
Не испытать, как от волненья стынет кровь...
Кого винить во всём? Мы виноваты сами,
Что так беспечно не поверили в любовь.

Ошибок прошлых не поняв и не решились,
Закрыв глаза, бежать навстречу со всех ног.
Судьба дала. А мы так глупо отрешились.
А ведь так близко были. И тому — итог.

Стоим на разных берегах реки забвенья,
И каждый ищет оправданье пустоте.
И словно призраки, и словно привиденья
Друг другу видимся в томящей темноте.

Порой лишь миг — и жизнь проходит стороною,
Просчётов глупых не прощая никому.
Играем в чувства, как забавною игрою,
А проиграв, не понимаем почему.

И не простив, и не поняв, и не поверив,
Не понимая, сколько можно упустить...
Любви закроем за собой тугие двери,
Что так легко открылись, чтобы нас впустить.

Колокольчик звенит, небо чистое,
По обочинам сн'ега сугробами.
Ямщиково небрито-лучистое,
Да хозяйское — сильное, строгое.

Мчали кони вперёд, в неизвестное,
Двух мужчин с непохожими лицами.
Расслабляя сознание пресное -
Здесь насущным, а там — небылицами.

С суетою дворовой за окнами.
Да с хмельными рассказами вечером,
Про пустое, житейское, блёклое.
Да с любовью на старости встреченной.

Сани скрипнут из сторон'ы в сторону,
Словно в ночь колыбельку качаючи.
Мчат по снегу вперёд трое ворон'ых,
Ямщиком управляясь играючи.

— Не гони ты, шальной, опрокинемся!
Ни к чему напоказ эти странности.
А в ответ лишь с улыбкой раскинется:
—Верьте, барин, доставлю в сохранности.

...................

Ехал барин. Зима, небо синее,
"Иней жизненный" блеском на бород'е.
И дворовую девку Аксинию
Вспоминал, засыпая на холоде.

Опустит ночь завесу призрачного рая,
Я тихо встану у окна, вдыхая тьму.
В камине вспыхнет, с треском, тихо догорая,
А сердце будет рваться болью: «Почему?».

И ваши руки нежно лягут мне на плечи,
И, обернувшись, я увижу милый взгляд.
Я не хочу любовью греть последний вечер.
Пусть будет он таким, как много лет назад:

Когда мы были лишь едва узнав друг друга,
И жизнь свою не сделав ставкой на игру,
И не сомкнув края не замкнутого круга.
И вот я гостья на чужом, увы, пиру.

В глаза взгляните мне хотя бы на прощанье,
Последней встрече подведя немой итог,
И не дарите мне пустые обещанья,
И я не буду ждать даров у своих ног.

Не побегу в слезах по утреннему снегу.
Не буду ждать в порту из моря корабли.
Любовь свою на шею вашу — оберегом.
Пусть он, как ангел ваш, вас бережёт вдали.

Куплет
Луч солнца в окнах тихо дразнится —
Вокруг волненье, суета.
Моя сестрёнка-первоклассница —
«Ах, ну какая ж красота!»
Поправит воротник и волосы,
Не налюбуется собой.
Семья общается вполголоса,
Чтоб не нарушился покой.

Припев
Она выходит вся нарядная,
Огромный бант, букет цветов.
Из окон смотрит вся парадная,
Включая кошек и котов.
Взгляд и серьёзней, да и строже чуть.
Стоят дворовые друзья:
«Ну, подрастите вы немножечко,
И тоже будете как я!»

Куплет
По тротуару мы за ручку с ней,
Под тук-тук новых каблучков.
Счастливый взгляд с улыбкой до ушей,
Сама как тот букет цветов.
И радость светит ярче солнышка
Из этих милых детских глаз.
Мир этой радостью наполнится —
«Ну, здравствуй, школа, первый класс!»

Припев
Как будто новый день рождения
Повторно выпал в этот год.
И, победив своё волнение,
Она так смело в жизнь идёт.
Звенит звонок, и светлым праздником
Встречает школа у дверей.
Ушли вчерашние проказники,
Теперь вы стали чуть взрослей.

Куплет
Опять вагон качает ночь на полустанках,
И проводница, улыбаясь, носит чай.
Грустит в плацкарте одинокая цыганка,
А мне во сне приснился мой любимый край.
И те места, где машут ветви старых сосен,
И шёпот ветра, и туманы над водой.
И у ворот, прощаясь, мама тихо просит:
«Сынок, ты помни:что я жду. Вернись домой».

Припев
И я ответил: «Обязательно, родная!»,
И голос мамы — словно крылья за спиной.
Её молитвой жизнь вела меня, спасая,
На этих крыльях я сейчас лечу домой.

Куплет
Росою утренней накрыло липы тонко,
И непогоде той, и всем чертям назло
С восторгом к третьему вагону мчит девчонка —
Кому-то тоже в это утро повезло.
А руки мамы моих щёк слегка коснутся,
Потреплет волосы, прильнёт к моей груди.
И всё как тихий сон, и не хочу проснуться:
«Ты только больше никуда не уходи».

Припев
И мамы нежное тепло меня согреет,
Сдержу слезу, и лишь тихонько дрогнет грудь.
Любить, как мама, только мама так умеет,
Ведь ты просила Бога в дом меня вернуть.

Куплет:
Память тихо зацепит за прошлое,
Возвращая на вечность назад.
Вспоминается только хорошее,
И мгновений летит «звездопад».
И ещё не прочитаны классики,
И с уроков звонок не звенит.
На асфальте начерчены классики,
И девчонка с косичкой стоит.

Припев:
Вспомню эту девчонку с косичкой и бантом сиреневым,
Солнца лучик из детства согреет мне щёку теплом.
Мамин борщ на веранде, печенье и банки с вареньями,
Вишню спелую в детских ладошках — родительский дом.

Куплет:
Шелестит, словно книжки, страницы,
Мой взрослеющий жизненный путь.
Пролетают знакомые лица,
Жаль, что детство уже не вернуть.
Нам от памяти этой не деться,
Никуда она — с нами всегда.
И порой так приятно согреться,
Вспоминая из детства года.

Припев:
Наше детство — картинкой цветной в нашей памяти соткано,
Я взрослею, а детство за мной босоного бежит.
Даже если оно навсегда чёрно-белыми фотками —
Там, в альбоме старинном, у мамы на полке лежит.

Снова птицы летят в дальний край, как предвестники осени.
Я, прощаясь, тихонько махну им рукою вослед.
Только мы, повзрослевшие, густо поросшие проседью,
Остаёмся на месте своём, как хранители лет.
И листвою засыплет дороги в ушедшее прошлое,
И нелёгким раздумьям настанет нелёгкий черёд.
И тоска налетит ниоткуда и, впрочем, непрошено,
Как подбитая птица, внезапно закончив полёт.

Припев:
Не зови меня, память, туда, не зови.
Пусть летят в дальний край, на юга, журавли.
Я лишь только махну им рукою вослед:
Пусть они, улетая, надежды подарят нам свет.

Нам хотя бы на миг задержать жизни бег и мгновения,
Где немой киноплёнкой счастливое детство летит.
И у прошлого, грешники, тихо попросим прощения,
Пусть оно нас услышит и, может, хоть что-то простит.
Чтобы детям своим мы могли завещать на прощание,
Что нет кассы, в которой ты купишь обратный билет,
И что всё, что дано, надо жить и держать обещания,
И второй тебе жизни - подарком у Господа нет.

Припев:
Не зови меня, память, туда, не зови.
Пусть летят в дальний край, на юга, журавли.
Я лишь только махну им рукою вослед:
Пусть они, улетая, надежды подарят нам свет.

Тебе — вслед идущему мне, поколенью,
Пока не «созрело», пока ты растёшь,
Возьми как совет, а не нравоученье
В «багаж», что с собой в эту жизнь понесёшь.

Копаясь в вещах где-то на перепутье,
Оставшись один на один с пустотой,
Разбитый в куски этой жизненной сутью,
Найдёшь и прочтёшь, что писал «предок» твой:

О том, что за всей мишурой и величьем
Светящихся в ночь площадей и витрин
Так мало вокруг в человечьем обличье
И каждый возвышен, холоп-господин.

Что зависть, как тень, наступает на пятки,
И фальшь от восторга заученных фраз,
«Увязнув в грязи» со звериной повадкой,
Сама одурела от мерзких гримас.

И каждый — актёром в театре тщеславья,
На «Оскар» свою подавая игру,
В лучах «светской черни», безумие славя,
Поёт, своему противляясь нутру.

Что путь так не прост. Чистотою незримой
Дороги не будут просты и легки.
Ты просто храни мир свой неповторимый
И не разменяй его на медяки.

ДОЖДИК

Солнце в небе ярко светит,
Во дворе играют дети:
Кто в песочнице, кто в мячик,
Кто-то со скакалкой скачет.

Вдруг — плывёт по небу тучка,
Ей одной на небе скучно,
И решила порезвиться —
На детей дождём пролиться.

Льётся-льётся и мечтает,
Что детишек напугает.
Только зря она старалась —
Дождь им в радость, оказалось.

Летний дождик, солнце светит,
Серой тучке шлют приветик —
И по лужам с криком, звонко,
Вскачь мальчишки и девчонки.

Тучка смотрит вниз и злится,
Как там детвора резвится.
И сильнее дождик льётся,
Только всё вокруг смеётся.

Тучка вылилась напрасно.
Снова солнце — день прекрасный.
Громко крикнет детвора:
«В небе радуга — УРА!».

Весна пришла не робко, не украдкой,
А полновластно, как зимы итог.
Снег с тротуаров «солнечной лопаткой»,
Тихонько убирая из-под ног.

И город, утомлённый зимней спячкой,
Весь встрепенулся, сбрасывая грим.
И воздух, ставший лёгким и прозрачным,
Разлился благодушием густым.

Она идёт, как счастья воплощенье,
В её движеньях — грация волны.
И в каждом жесте — лёгкое движенье,
И в каждом взгляде — отблески весны.

Её душа, как первое цветенье,
Чиста и удивительно светла.
Она, как долгожданное мгновенье,
С собой любовь и радость принесла.

Она везде. Мир сразу стал огромным,
Наполнившись сияньем до краёв.
И вечера уже не будут томным
Волненьем в ожиданьи «грустных снов».

Есть у нас смешной котёнок.
Он растёт у нас с "пелёнок"-
Любопытный, рыже-серый,
Изучает мир свой смело.

Целый день бегом по дому,
Всё ему здесь незнакомо.
Забежит на кухню, в спальню,
Мячик гонит в угол дальний,

Разбежится — прыг на штору,
Если мамы нет с надзором.
С тапком борется в прихожей,
В сапоги его положит.

Он весёлый и игривый —
Наш котёнок шаловливый.
Дети рядом с ним смеются-
От восторга слёзы льются.

А когда проснутся звёзды
И наступит вечер поздний,
Сядет тихо у окошка:
«Мама, посмотрю немножко,

Как красиво светят звёзды».
Мама строго: «Вечер, поздно.
Видишь, спят давно ребята.
Ночью спать должны котята».

Мягким шариком свернётся,
К маме под бочок прижмётся.
«Мур-мур-мур», — ответит мама -
"Спи, котёнок мой, упрямый".

Роскошный зал, фортепиано,
Хрустальных люстр мягкий свет.
Она — богиня с хрупким станом,
Он — сердцем ищущий ответ.

Помчался взгляд в объятья зала,
Найдя любимые глаза.
Румянцем на щеках сказала,
Что не решилась вслух сказать...

Аккорд,ещё... Как волны, руки
Слагали клавиш нежный хор.
Душа - рождающая звуки
Любви, как тайный разговор...

Как будто оживала сцена...
Полёт, смятенье, сердца стук...
Волшебной музыкой Шопена
Она пленила всё вокруг...

Она всё музыкой сказала —
Неторопливо, не спеша...
Из глубины немого зала
Летела к ней его душа...

Восторг. Успех. Рукоплескало,
«Взрывался» зал — «Благодарю...»
И с нежных губ её слетало
То сокровенное: «Люблю...»

В рассветной тиши там, где сонные горы,
Проснувшись в перине седых облаков,
Два вечных соседа ведут свои споры
О предназначении — сотни веков...

«Сестрица-река», — усмехается ветер, —
Рабыня сковавших тебя берегов,
А знала бы, сколько я видел на свете,
Летая вдали, не имея оков!»

Река отвечала, немного с упрёком:
«Пусть я не свободна, но сердцем чиста,
Я жизнь всем несу своим бурным потоком,
А ты — только миг и одна суета».

«Я тучи всегда разгоняю в ненастье,
Без ветра бы всё „утонуло“ во тьме.
Чтоб солнце давало всем лучик для счастья,
Что нежно резвится на каждом окне».

«Ты в глади пруда отражение неба
Размоешь волнами — повеса лихой».
«А будь я другой, то и ветром бы не был.
Всё верно, сестрица, я с детства такой».

И солнце смотрело с улыбкой на это,
Как спорят стихии в туманной росе.
Кто жизни нужнее — вопрос без ответа.
Как бусы на нитку, сплетённые все.

Маша делала уроки.
За окошком две сороки
Что-то громко обсуждали,
Ей пример решать мешали.

Маша крикнула в окошко:
«Эй, потише вы немножко!
Мне пример нелёгкий задан,
И его решить мне надо».

Поутихли те сороки.
Маша снова за уроки.
«Здесь отнимем, здесь мы сложим,
Здесь мы всё на два умножим».

Всё в примере том решилось
И сороке похвалилась:
«Я всё сделала как надо,
И конфетка мне награда!»

По весне в окрестном парке
Птицам сделали подарки:

Два скворечника прибили,
Две кормушки, чтобы были

И пшено, и домик светлый,
Что укроет их от ветра,

Чтоб их шустрые детишки,
Озорные воробьишки,

Что родятся очень скоро,
Не летали в шумный город,

А резвились здесь на ветках
И на радость нашим деткам.

Дети рады, что тем птицам
Есть теперь где поселиться.

Подруге.

С лучами рассвета, под шёпот тенистых аллей,
Мы, взявшись за руки, под солнцем проснувшимся, смело
Ты, посланный ангел, коснувшийся жизни моей,
В тот миг, когда всё ополчилось, кусало и ело.

Когда бушевала метель над моей головой,
И путь был неясен, и всё повернулось спиною,
Ты искренне сердцем делила невзгоды со мной,
Ты стала всецело моей путеводной звездою.

Мы вместе смеялись и плакали вместе навзрыд,
Делили на два грусть немую и радость удачи.
Ты — верный мой друг, научила не помнить обид,
Я знаю, что больше уже никогда не заплачу.

Мир больше не страшен. Мы крепкою дружбой сильны,
Два воина в женском обличье и с нежной улыбкой.
А горечь былого лишь призрак — фантомные сны.
Мы — сталь, закалённая в этой реальности зыбкой.

Цветной паровозик в кладовке пылится,
«Ташкент — город хлебный» — на полке в углу.
Взрослее становятся милые лица,
Мы,словно,закончили в "детство" игру.

С годами встречаемся с юностью ближе,
Нас жизнь увлекает с упорством к себе,
И мы, как герои прочитанных книжек,
Стремимся найти своё место в судьбе.

Меняются взгляды, привычки, стремленья,
Непрошенных реже встречаем гостей,
И юность другие несёт откровенья,
И новый порог непривычных страстей.

Друзья как опора — незыблемо, вечно
И неотделимо от части себя,
И не растворясь в новизне бесконечной.
Но,что-то,по-новому,видим любя.

Чуть строже, наверное, смотрим на вещи
И их непреложность сложнее на вид,
Уже «остроумием детским» не блещем,
Чураемся скверны и мелких обид.

Мы жизни изучим слова и законы,
Святого значенье, геройство и честь,
Какие-то, впрочем, не примем каноны.
Прими,жизнь,такими, какие мы есть.

А надо ль стучаться в закрытые двери,
Не пряча души и порывов благих,
Где каждый живущий за ними уверен
В своём «превосходстве» и «выше» других?

Размазав рукой по столу шоколадку,
Он всех приглашает отведать десерт,
За всем исподволь наблюдая украдкой.
Но в этом «величии» есть и секрет:

Надменность и чванство в обличие розы,
А запахом схож он на дачный компост.
Расставив "по полкам" поэзию с прозой,
Себя как гадюка, кусая за хвост.

Весеннее солнце, прогнавшее стужу,
Размыло ледовый, асфальтовый плен.
И хлынули резво по улицам лужи,
Как бурные волны морей-перемён...

И щепки-кораблики, ждав на "причале",
Всю зиму пускались в далёкий поход.
Семь футов под килем мы в след им кричали,
И «море» несло их куда-то вперёд.

Бежали им вслед, обгоняя друг друга,
И «боцман» Наташка, поверив в обман,
Кричала, резвясь, оглашая округу:
«Свистать всех наверх! Впереди океан...».

И каждый себя представлял капитаном
Большого, плывущего в даль корабля,
И верил, что там, за бескрайним туманом,
Когда-то однажды забрезжит Земля...

Уплыли кораблики тёплого детства,
Оставив на памяти нашей печать.
Принять бы таблетку «От взрослости средство»
И снова корабликам вслед закричать...

Прогнала весна надоевшую стужу,
Мы снова идём по родному двору,
С улыбкою смотрим на новые лужи
И с криком бегущую вдаль детвору.

Не долог роман был и ярок, но без продолженья,
Готовый коварно в объятьях своих обогреть
Под мартовским солнцем, лаская до изнеможенья,
Злодей беспощадный, соткавший любовную сеть...

Мгновенья летели как сказка — волшебно и вечно,
Слиянье коварства и страсти, и тел, и сердец...
Но ложное счастье не прочно и не бесконечно,
И сказка закончилась — сказкам приходит конец.

И будет как сон вспоминаться, что было весною:
Дыхание ночи и ласка чарующих слов,
Гуляние в парке, касания губ под луною
И нежные песни уже не холодных ветров.

И словно в бреду, как романа немые страницы,
Видения с новою силой опять оживут.
И будет казаться, что всё это сон только снится,
И сердце не хочет лишаться чарующих пут.

В парке аллеи засыплет листвою.
Цвет облаков поменяет на серый.
Взявшись за руки,влюблённые двое
Тихо идут.И ненастье не мера-

Дождь не помеха.Влюблённая юность.
В лужах небесная хмарь растворилась.
Ветка берёзы тихонько согнулась,
Чтобы подслушать любовь, - умилилась.

Ветер в сторонке задуть не решится.
Хоть и финал уж давно предсказуем,
Замерло всё в ожиданьи - решится:
Двое сольются под дождь поцелуем.

Осень зажжётся небесною аркой,
Дерзких,погодою не покорённых,
Лучиком солнца,как добрым подарком,
Тучи раздвинув,согреет влюблённых

Мы в этой жизни словно всадники лихие:
Украсив головы,как цезари,венцом,
Себя приучиваем вопреки стихии
Навстречу ветру и всему,что бьёт в лицо,

Скакать,не меряя размер шагов и время,
Жизнь подгоняя под насущное "сейчас".
Как шпоры в бок и в кровь,поставив ноги в стремя,
Не замечая,что мелькает мимо нас.

Сшибая на пути чужое,как преграды,
В конце пути,устав,со лба стирая пот,
Скулим,наивно,в ожидании награды,
Не понимая,что награда не придёт.

Цена чужого лишь для нас - пустое слово.
Не огрызнутся,не покажут нам оскал.
Несовершенное - им не дано другого.
Но не затем дано,чтоб кто-то растоптал.

Дым над трубами лёг как кумач,
Солнца луч из-за леса,украдкою.
Тройка,барин,родители в плач,
Нарушая спокойствие сладкое.

Все бежали на снег,впопыхах,
Снег кружится,метёт,тихо колется.
Чьё-то счастье,укрыто в мехах,
Уезжает в рассвет за околицу.

Чьи-то руки махали им в след,
Чьё-то сердце "завыло острожником"...
Был картины написан сюжет
На стене,неизвестным художником.

Дом дыханье стоял затая,
Восхищаясь картиной из прошлого.
Жаль что этот художник не я.
Столько сказано было хорошего.

Пожелтевший листок,нежно сложенный вдвое,
Как закладка уснул среди мягких страниц.
Кто-то страстно писал про своё неземное,
Так и не разделённое,в свете зарниц.

И про серые тучи,что будут развеяны,
И про вечный покой от зари до зари.
И про нежные мысли,что были навеяны
Ожиданьем хотя бы намёка любви...

Но видать не сбылось,раз осталась закладкой
Безответная страсть,как не спетый сонет.
Я смотрю на листок,как на книжку с загадкой.
И в конце на неё не написан ответ.

А помнишь как в юности - лес и гитара,
И звёзды,заслушавшись,смотрят с небес...
А помнишь мопед и разбитая фара,
И Витька с него навернулся,балбес.

И мать его веником нас отходила,
Он в гипсе два месяца ногу таскал.
А Ленка портфель его в школу носила...
Шикарное время - начало начал.

Потом разбежались,кто в право,кто влево,
Кто вниз полетел,кто полез до "небес".
А Ленка на подиуме - Королева,
А Витька как был,так остался балбес...

Мы часто теперь вспоминаем за чаркой
Ушедшие НАШЕ в волшебной красе.
И зрелость,как щедрое время подарков,
И жизнь нам дарила,да брали не все.

И в трудные годы,лихих девяностых,
Стояли всегда друг за друга горой.
Делились последним,хоть было не просто,
Ни кто себе в грудь не стучал что герой.

Лихие оболтусы из подворотни.
Нас меньше в три раза,редеет "отряд".
Чем дольше живём,тем сильней и охотней
Нам жизнь "возвращает" ушедших ребят.

И детям своим завещали на веки,
Не даром что друг познаётся в беде,
Уж если живёт человек в человеке,
То дружбу храните всегда и везде.

Кто-то пишет про что-то ушедшее,
Кто-то пишет о людях труда,
Я пишу про своё,сумасшедшее.
Понедельник,суббота,среда,

Перепутаю дни календарные,
Окунаясь "во сны на яву".
Опечалится критик - "Бездарное".
Значит я не напрасно живу.

Значит есть в моих"снах" что-доброе,
Как тандем предложение-спрос.
Раз уж чьё-то раденье утробное
Пробуждает словесный понос.

Вот и встретились,слово и критика,
На нелегком тернистом пути.
Выпьем,друг,не разбавленным спиртика,
Раз уж вместе по жизни идти.

Пройдя лимит просчётов и ошибок,
Поставив жизни ход на перекур,
Поймёшь что где-то был не очень гибок,
А где-то крепок даже через чур.

В безумный миг душевного порыва,
Паденья представляя как полёт,
Стоишь в раздумье на краю обрыва,
Вплетая жизнь в последний переплёт.

Не книжный без,названия крупным шрифтом,
Чтоб написать красивый эпилог.
И может повезёт,попутным лифтом
Подхватит и утянет на порог,

Туда на верх,а не в пучину-бездну.
Пусть не в раю,но чтобы не гореть.
Доказывать что жил не бесполезно,
Пусть даже грязи с жизни не стереть.

И не раптать чтобы "долги" списали,
И не считать какое покорил,
Что был в греха порою крепче стали,
Жизнь измеряя сотнями мерил.

Чтоб ангел рядом подтвердил,кивая,
Что не совсем пропащая душа.
И жизнь как дар,без веры принимая,
Оставшись человеком и греша.

Забавные вещи забавного века.
Дремучее всё,словно сказочный лес.
Как трудно,порой,отыскать человека
Среди персонажей играющих пьес.

Умелой рукою написан сценарий,
Всё мило и гладко,прозрачно на свет.
Не вязнут в работе своих полушарий,
На каждый вопрос заготовлен ответ.

Летают,не чюя земли под ногами.
Не нужен в общеньи ни пряник ни кнут.
Как чьи-то болванчики из оригами.
Расправят листок и другого согнут.

Открытые плечи,колье с позолотой,
Ночной ресторан,переливы огней.
За столиком дама,волшебное что-то
Она затаила в улыбке своей.

Вокруг суета и надменные взгляды.
Ей тяжесть житейского груза спихнуть,
Ей нужен покой и другого не надо,
Она не напиться она отдохнуть.

Смешной музыкант улыбнётся украдкой,
Считав,незатейливый,дамы "мотив".
Слюнявые взгляды,с манерами "сладкой",
Как чей-то нетронутый апперетив.

Вино и цветы - неизвестный в подарок.
Шипенье под кожей пьянеющих дам.
Она тут цветок,а не жизни огарок,
Не просьба откликнуться "женским мольбам".

Без поводырей и за ручкуведенье,
И без мадригалов и охов в ответ.
Кому-то не в радость её поведенье.
А ей наплевать.Сквозь мерцающий свет


Чуть злое,в глазах отражается слева,
Наверное кто-то "обижен судьбой".
Сегодня она среди вас королева.
Завидуйте те,кто пришёл не с собой.

Событий странных вереницы
Порой разбавят жизни пресность.
И снова б рад неподчиниться,
Но что-то манит в неизвестность,

Сползти с насиженного места,
Пока не очень в суть вникая...
Вон кто-то недовольный,местный,
Со стен графити отскребая,

Жизнь нарисованную краской,
Себя в сюжетах сцен узревший,
(Там и твоя на стенах маска)
Ему изрядно надоевшей.

И приглядевшись ищешь что-то,
Всё,непохожее на ЭТО.
Оно вон там,за поворотом,
Сквозь темень проступает светом.

И нужен шаг,один,но смелый,
Порвать что соткано так плотно.
А ты на риски неумелый,
И всё меняешь неохотно.

....

Вон тот рискнул своей судьбою,
Разрезав смело паутину.
Эй, погоди-ка, я с тобою.
Я больше не терплю рутину.

И явь и сны и быль и небыль
Всё перепутает сознанье.
Когда и с кем,где был где небыл.
Похмельный бред как осознанье:

Бесцельно прожитое время,
На ветер дар святой,бесценный.
Как в кандалы закован в бремя
Греховной похоти.Блаженный.

На душу б одевать вериги,
Чтоб в кровь изорванные нервы.
Поборник "пагубных религий".
Не одинокий и не первый.

Где та стезя,что с вороными
И свист в ушах,к признанью божью.
В лахмотьях жизненных,иные,
Бредём во тьме по бездорожью.

Упёршись лбом в тугие стены,
Глухие к ангельскому стону,
Стенаем,жертвы Мельпомены,
Неподчинённые закону.

И где найдётся эта сила,
Что поведёт к воротам рая...
Вот только б жизнь не подкосила.
Остановила б возле края.

Чужое счастье в замочной скважине.
Другие краски другие чувства.
А ведь казалось что жизнь налажена,
А пригляделось - совсем и пусто.

Чужое слаще.Слепою верою
Покруче рушишь,всё,ветра встречного.
Потом пеняй,как босое серое,
Идёшь не зная пути конечного.

А прекратите подглядки в скважины,
И научитесь смеряться с мерами.
И вдруг поймёте что жизнь налажена.
А больше красок?Не будьте серыми.

Нехотя зима сползает по стеклу балконному.
Воробей уснул,пригревшись к косяку оконному.
Заиграет солнца лучик резво,по-весеннему
Просыпается природа ото сна.Спасение

От морозов и метелей.Всё надолго спрятано.
Снег,как решето на кухне,по земле раскатано.
Потерпи ещё немного,милая берёзонька,
Скоро всё вокруг простится с зимними морозами.

Скоро травы из под снега вылезут довольные,
Им небесные управы выписали вольную.
Разлетится по округам прилетевших пение,
И начнёт земля по-новой яркое цветение.

Безумные фразы,как буд-то в отчаяньи брошены.
Спиною к спине разбежались по разные стороны.
Ты снова придёшь,одинокою ночью,непрошенно.
Вот только во сне.И вокруг одинокие вороны...

Ни слова в ответ на вопросы.Немое молчание.
Застыл календарь.Заржавевшая стрелка,"20".
А маятник всё продолжает негромко качание,
Как буд-то пытается вновь завести невозвратное.

Как странно что маятник в кач а часы заржавевшие.
Опавшие листья застелят аллеи узорами.
Дождями размоет по лужам надежды истлевшие.
Уставшие взгляды на жизнь безразличными взорами.

Наверное память,блуждая,зацепит за острое.
Вот только уже не порежется и не уколется.
И в море большом далеки одинокие островы.
И память,сама-то,вот-вот за туманами скроется.

Утро разбудит,волнуя просторов раздольное.
Новой зимою трава подморожена инеем.
Где-то в дали,зазвенит по утру колокольное.
В сердце твоим отзовётся,волнующе,именем...

Ты на подушке,с большими цветами весенними,
Локоны нежно раскинув,красавица спящая,
С нежной улыбкой во сне...Моим прикосновениям
Тело твоё отзовётся,со страстью манящее.

Губ прикоснусь.Как родник,оживляющей влагою.
Мысли заполнит,сливаясь с тобою в единое.
Только бы не разбудить,и напиться усладою...
Дрожью проснулось на встречу твоё лебединое...

И утонуть,где-то там,в охмелевшем сознании,
Время стереть,окунаясь в безумное вечное.
И возбуждённая страсть,как немое признание,
Вихрем снесёт,унося за собой в бесконечное.

Спасибо,за то что есть в моей жизни,
За это могучее слово семья.
Я - взрослый ребёнок,большой и капризный,
Ты - мудрый домашний третейский судья.

Мой хитрый,за левым плечом улыбаясь,
Нет-нет да "подкинет дровишек в костёр".
Твой добрый,за правым плечом восседая,
Потушит огонь,отодвинет "забор".

Улыбкой согреешь в любые морозы,
Микстура для счастья чарующий взгляд.
Легко превращаешь в поэзию прозу,
На серые будни волшебный наряд.

Летят день за днём и недели и годы,
Не знаю что значит "живя и кляня".
С тобой как смешные забавы невзгоды.
Спасибо,за то что ты есть у меня.

Открою дверь морозным утром,
Впустив прохлады первый вздох.
Земля,проснувшися как-будто,
Откликнется на звук шагов,

Хрустя негромко первым снегом,
Слегка продрогшая за ночь.
Как будто белым оберегом
Зима спешит накрыть всё,в точь

С календарём сверяя стрелки.
С ноябрьским утром срок пришел.
С просонья смотрят в "окна" белки,
Медведь в берлогу спать ушёл.

Жизнь замедляет ускоренье.
Мороз "прихватит" суету.
Как неба чудное творенье
Всё забелеет там и тут.

Мороз и солнце вновь дуэтом,
И неразлучны до весны.
Пора воспетая поэтом.
Морозно-солнечные сны.

Когда в открытое окно
Зари вечерней луч заглянет,
И ярких красок полотно
Куда-то снова прочь поманит,

Она не станет ждать гостей,
Весельем жизнь не беспокоя,
Безумства смеха и страстей.
Ей вдруг захочется покоя.

Ей всё захочется забыть,
Купаясь в дыме сигаретном.
Что не дано тому не быть.
И не терзаться безответным.

Не ждать заветного звонка,
Стараясь не понять лукавства.
И не потянется рука
К вину,как к лучшему лекарству.

Она напьётся тишины
Чтобы спокойной,не хмельною,
Забыть про розовые сны,
Как что-то мерзско-неземное...

И продырявит небосклон
Ночь тихо яркою звездою...
Прогнав всё,как безумный сон,
Родиться новою собою.

Прошли "дремучие века",
Когда,в счастливые мгновенья,
Касаясь,девичья рука,
Вводила юношь в иступление.

Сбегая по ступеням вниз,
Лишь взглядом обещая встречу,
Смеялся девичий каприз,
Тоской ложась на чьи-то плечи.

И горячи,не по годам,
В глазах не пряча страсти пламя,
Священный образ милых дам
С собою в жизнь несли как знамя.

И дамы верные,в ответ,
Любя всем сердцем и душою
Хранили верность много лет,
В разлуке маясь без покоя.

Теперь,увы,попроще век.
Попроще принципы морали.
И тот же,вроде,человек,
Но вот душой скуднее стали .

О,далеко ушедший век,
Воспетый фразою крылатой,
Пускай вернётся человек,
Который мог любить так свято.

Одинокая,верная,вечная,
Вся в слезах чьей-то боли от прошлого,
Повернувшись лицом к верту встречному
Вдруг вопросом его огорошила:

"Чей ты ветер,скажи мне,пожалуйста.
(Она тихо стояла у берега).
То ласкаешь,то хлещешь безжалостно.
(Он услышит,надеялась,верила)"

Ветер молча "листал" её волосы,
Трогал пряди ссыпая в неровное,
По воде рисовал волны - полосы
Ластил душу её непокорную.

"Мы похожи с тобой,одинокие,
Не подвластны законам и времени.
То умчимся в глубины глубокие,
То согнёмся от тяжкого бремени.

То затихнем устав,от безумного.
И порой,как блудница бездомная,
Забывая границы разумного,
Становлюсь неприлично-нескромная.

И не станется мне ни взремнуть,ни спать.
Не устать коль судьбою завещано.
Отдохнуть бы,да кто-то позвал опять,
Всё пойду,мне пора,так уж быть должно"

Ветер снова взметнул её волосы,
Порезвился пройдясь под одеждами.
И спросил на прощанье,вполголоса:
"Как зовут тебя дева?"-
"Надеждою"

И городским и деревенским
Одно привидится в мечтах:
"Резвясь кружатся в вальсе Венском,
И королевы на балах,

И кавалеры держат руку,
И в ушко сладко шепчут лесть,
И чтоб её развеять скуку
Спешат друг-друга раньше влезть.

И остроумье и осанка
Её пленят и слух и взор,
А герцогиня интриганка
Опять несет какой-то вздор.

Князья,придворные, бароны,
Ах как чудесен этот мир."
....
А тут лапша и макароны,
А за шампанское - кефир.

"И всё как в сказке оживает,
Ах, вы богиня, Ах, моншер.
И нежно талию сжимают,
Забыв приличия манер..."

...........

И вдруг, как гром, из ни откуда,
Как наказанье в эту жизнь:
"Бегом на кухню мыть посуду,
Уже клиенты заждались".

Утихнут новогодние гулянья,
Девицы разбредутся по домам,
И воскрешая бабкины гаданья
В волненьи затрепещут тут и там.

И сумрак комнат озарив свечами,
Дыханье затаив,не шевелясь,
Гадают тихо ,зимними ночами,
На то,чтоб жизнь девичья удалась.

Чтоб принц как принц,румяный и пригожий,
Чтоб статью вышел и числом манер,
На крокодила чтоб был не похожий,
И всем подружкам был всегда в пример.

И чтоб любил, со страстью беззаветной,
И чтоб всегда голубкой называл,
И чтоб с роднёй и с тёщей был приветлив,
И при жене бы место свое знал.

Гадают безрассудные девицы,
В упор не видя всё,что жизнь даёт.
И верят в чудеса и небылицы,
А мимо потихоньку жизнь плывёт.

Осень серые тучи развесила,
Как бельё на просушку без отжима.
Листьев с грязью безумное месиво.
Переждать бы,да следом придёт зима.

Не зарыться бы в серое с думами,
Чтоб тоска не назвалась подружкою.
Вечер в окна.Дождливое.Думаю ...
Эх,схожу за любимою кружкою.

Буду чинно цедить ароматное,
(Треск в камине,тепло сверху до низу),
Чуть хмельное,рубиново-сладкое.
Пусть душа успокоится прозою.

Разбудит звонок.Нежданное
Твоё появленье издали.
Когда-то в любви желанное,
Теперь как в тумане призраком.

Раскажешь про жизнь заморскую,
Как рухнуло всё хорошее ...
Да дети поймут,все взрослые,
Им рано судить за прошлое.

Мне жаль что чужими станете,
И вечность на два разделена.
Там нет переулков памяти,
Всё в шаге одном развеяно ...

С пустого сольём в порожнее ...
Не нужно виниться - каяться.
Всё в пыль ляжет придорожную.
Под ветром и не останется ...

А в трубке молчанье хлипкое.
Не буду жалеть из жалости.
И не назову ошибкою.
Но ты не звони,пожалуйста.

Полететь бы с обрыва горного
С песней чистой(не лебединою).
Не летаем?Довольно спорное.
Просто жизнь не такая длинная,

Чтобы крылья взрастить.И в облако,
Сверху вниз,на бытьё забавное,
Заглядишься.Как небо широко.
А внизу всё такое странное.

Руки-крылья,как птица в стороны
(За мечты нарекут-юродивый).
Заклюют ли в полёте вороны,
Или сойки в ответ мелодию.

Не летаем?А может к лучшему
Что вся жизнь в узелок,истоками ?
Чтобы знала душа заблудшая
Что лишь птицам дано высокое.

Ну а грешным - мечта крылатая.
С нею тоже возможно многое.
Крылья плотно под кожу спрятаны.
Всем - своё.Нам земное.Строгое.

Заклею окно афишею
Твоей прошлогодней,яркою.
Едва ли тобою слышимый.
Ты в гриме,под царской аркою ...

Припомнится:Губы алые,
Улыбка как солнце яркое,
Глаза от надежд усталые,
Поклонников "воз" с подарками ...

И ярко засветит с улицы,
Сквозь тонкость бумаги красочной.
Очертит и тело и лицо,
"Убив" красотою сказочной.

И вечер,луною робкою,
Несмело к тебе приблизился.
Нарушу затишье пробкою ...
Я утром приду.Увидимся.

Я помню как в детстве сажали берёзы.
Две маленьких веточки возле пруда.
И взрослых заветы казались нам прозой:
"Творите добро - жизнь вернёт вам всегда".

Берёзки росли.Повзрослевшие дети
Дверным косякам отмечали свой рост.
И думали что жить прекрасно на свете.
Но вдруг понимали что мир так не прост.

Как правы они подарившие детство,
Учившие нас понимать смысл фраз:
Тепло и улыбка как лучшее средство,
Тому кто,быть может,немного погас.

И гордо стоят,одевая серёжки,
Любуюсь своим отраженьем в воде.
И пары влюблённых,по узкой дорожке,
Приходят к ним ночью как,к яркой звезде.

Когда сердце манит в родные пенаты,
Я снова душой возвращаюсь туда.
Где шелест берёз,что сажали когда-то,
К двум белым красавицам возле пруда.

С мороза домой тихо,сядешь в прихожей,
Две варежки розовых "рухнут" на пол.
И вспомнится,вдруг,одинокий прохожий,
Что плотно от снега укутавшись шёл.

И ты словно в коконе плотно одетом:
"Да что я девчонка себя на показ ?",
И в солнце и в дождь и зимою и летом.
Боишься обжечься в который уж раз....

И жутко захочется,просто,по-бабьи,
Увидеть на встречу родные глаза.
Со смехом забыть пресловутые "грабли"...
Завоешь на взрыд "отпустив тормоза".

А лишь захоти - ты ведь девка что надо.
И редко кто не оглянувшись пройдёт.
Не долго искать тебя будет "награда"...
Ты снова с мороза - а он подойдёт:

Две тёплых руки приласкав твои щёки,
Прижмёт свои губы к промёрзшим губам,
Любовью наполнив твой мир одинокий,
И тихо прошепчет:"Моя,не отдам".

Сигарета в руке,кофе с пенкою,
За окошком луна,ночь бездонная.
Шумно спорят соседи за стенкою.
Где-то грохнула рама оконная.

Заедает тоску сладким трюфелем,
На душе,не понять,грустно вроде бы.
Не в размер ей хрустальная туфелька,
Принц примерил её на молоденькой.

Длинноногая,тонкая талия,
В среду стали супруги законные.
Улетели на отдых в Италию.
Снова грохнула рама оконная.

Затихают соседи,уставшие,
От истошного крика. Бессонница.
Одинокая,так и не ставшая
Той принцессой.А жизнь в осень клонится.

Что-то вспомнилось,в слёзы,хорошее,
Расплетая судьбу безразмерную.
Что безжалостно в прах было брошено
Догоняя мечту эфимерную.

Вороши,хоть на ружу всё выверни,
Только толку.Расплата законная.
Променяла,на пыль золотую,дни....
Надоевшая рама оконная.

Они недолго были вместе,
Всё вроде за,роскошный вид,
И разбежались честь-по чести,
Ни сожалений ни обид.

Ни "злых" звонков посреди ночи,
Ни "слёз" подругам и друзьям,
Ни на бумагу грустных строчек,
Как будто выбросили хлам.

У каждого своя работа,
Стремлений бег и суета.
Вот только каждая суббота
Им как маяк издалека.

Они в субботу пили кофе
В кафе-стекляшке за углом
Шутили как "родятся в профи",
Гуляя возвращались в дом.

Летели дни,летели ночи,
Считали звёзды сквозь окно.
И вдруг легко,как между прочим,
Исчезло "милое кино".

И шепот губ при лунном свете.
...
Теперь вот встречи невзначай.
Её дежурное:"Приветик",
И приглашение на чай.

И пара фраз о жизни,быте
Карьерный рост и прочий бред,
И жаль что,вот,в двоём не быть им,
Он на прощание:"Привет".

Да брат лихие нынче нравы.
Им не понять седых волос.
А может мы с тобой не правы,
Но у меня один вопрос:

Неужто всё на этом свете
Поблекло в шелесте купюр,
Любимых смех и счастье в детях.
Всё променяли на кутюр.

Да не ругай ты их,доколе,
Да,не понять. А ты держись.
Нам всё своё,а "вольным" воля.
Пойдут года рассудит жизнь.

Нос в акварель,стена в пейзажах,
Руками "мастера" творимых,
(И не журишь и хвалишь даже).
И как всегда "неповторимых.

Довольный взгляд и руки в боки,
"Раздумья мастера"в затишье.
А ты за стол и пишешь строки,
Слагая их в четверостишья.

....

Вернуть бы "сказку" на мгновенье,
Где беззаботный,босоногий,
И по щекам течёт варенье,
И мамы взгляд смешной и строгий.

И лучезарною улыбкой
Ты всех,как солнце,озаряешь,
И где проказы - не ошибки
И не накажут,точно знаешь.

Где мама на ночь песни пела,
Любовно теребя за чубчик.
И одного всегда хотела:
"Чтоб дети наши жили лучше"

И за столом подняв бокалы,
На праздник,или так,на случай,
Мы,как когда-то в детстве мамы:
"Чтоб дети наши жили лучше".